Сергеев уже потирал руки, обсуждая с Заславским очередное увольнение Хлебникова. Но Иван Андреевич вошёл в кабинет и молча забрал со стола своё заявление. «Передумал», — коротко бросил он. Заславский крякнул, Сергеев побелел.
Кирилл нашёл Настю в ординаторской и тихо сказал: «Я решу проблемы с твоим отцом. Обещаю». Она подняла глаза — в них плескалась надежда, которую так страшно снова потерять.
Хлебников собрал врачей «красной зоны». Сафонов отводил глаза, когда Иван Андреевич заговорил: «Пишите правду о махинациях с ЭКМО. Я прикрою». В комнате повисла тишина.
Алабина шла по улице и вдруг замерла. В витрине салона красоты она увидела Соню — та красила ногти клиентке, улыбаясь отражению в зеркале. Эльвира отвернулась и пошла дальше, будто не заметила.
В приёмном покое разбирали тяжёлого пациента — аутоимунное поражение после ковида. Он соглашался на лечение, только когда врач сказал: «Ради приёмной дочери надо жить». Мужчина кивнул.
