Никита захлопнул дверь «красной зоны» перед носом очередной «скорой». «Приказ главврача, — бросил он фельдшерам. — Мест нет. И не будет». Хлебников, узнав об этом, только рукой махнул — сейчас его волновало другое. Он подошёл к Кириллу: «Сложная операция. Нужна твоя помощь». Сын посмотрел куда-то в сторону: «Нет. Не проси».
Иван вышел из больницы — и упёрся взглядом в полицейскую форму. «Хлебников Иван Андреевич? Вы задержаны по подозрению в покушении на убийство Юрия Ковалева». Наручники щёлкнули так буднично, будто закрывали дверь автомобиля.
Волк металась по отделению: Серафима, её старая однокурсница, поступила с опухолью, которая занимала половину брюшной полости. Операция шла пять часов. Когда последний шов лёг, гистология выдала: доброкачественная. Волк выдохнула.
А в соседней палате разворачивалась другая драма. Гитарист Кузнецов, избитый до потери сознания, поступил с переломанными пальцами. Гипс наложили в районной больнице — криво, наспех, бездарно. Теперь пальцы чернели. Ампутация. Конец карьере. Конец музыке.
