Нарышкина поймала Вику в коридоре и выдохнула так, будто сбрасывала многолетний груз: «Всё. Больше не заведующая. Уволили». Вика замерла, не зная, что сказать. Инфекционка осталась без хозяйки — аккурат перед новым витком ада.
Сергеев почти не выходил из палаты Ларисы. Сидел, держал за руку, вслушивался в писк аппаратов. Больница жила своей жизнью, а он выпал из неё целиком, провалился в личное пространство боли, откуда нет связи с внешним миром.
Бородина вплыла в кабинет главврача с победоносным видом и папкой под мышкой. «Приказ о назначении, — коротко бросила, протягивая бумаги. — Никита Бородин займёт пост. Всё официально». Сергеев даже не поднял головы. Ему было всё равно.
А через час по коридорам поползло: «Слышали? Новый завкрасной зоны — Бородин. Муж нашей Бородиной». Слухи множились, обрастали деталями, но суть оставалась одна: больница переходила в чужие руки. Семейный подряд.
