«Красная зона» захлопнула двери. Мест нет. Аппаратов нет. Надежды нет. Очередь из «скорых» росла у ворот, как похоронная процессия. Лариса Сергеева лежала в коме, и даже это никого не трогало — свои умирали быстрее чужих.
Заславский, словно насмехаясь, прислал новые аппараты ИВЛ. Красивые, блестящие, мёртвые. Ни один не заработал. Бракованная партия, подарок от чистого сердца — или от чистого цинизма? Нарышкина смотрела на эту техническую красоту и вдруг поняла: молчать больше нельзя. Она взяла телефон и начала набирать журналистов. Пусть увидят. Пусть узнают. Пусть взорвётся.
Хлебников перешагнул через последнюю черту. Андрей, дилер, вечный поставщик запрещённого, ждал в условленном месте. Деньги — препараты — молчание. Иван знал: если вскроется — конец. Но без этих ампул умрут другие. Выбор был сделан.
Мария пришла к бывшему мужу без гордости, без позы. Просто женщина, которая боится потерять сына: «Ваня, поговори с ним. Пусть едет со мной. Здесь он сгниёт заживо». Хлебников молчал. Он уже не знал, где правда, а где ложь.
