Месяц спустя «красная зона» превратилась в филиал ада. Вентиляция сдохла, воздух стоял киселем, пациенты задыхались, врачи текли потом. Сергееву было плевать — он гнул свою линию: «Плющев, немцам нужны цифры. Больше платных операций, больше инноваций, больше денег». Показательная операция прошла блестяще. Никто не заметил, как инновационный метод покалечит пациента через полгода. Никто, кроме Хлебникова, который уже перестал лезть не в своё дело.
Кирилл окопался в приёмном покое, как в бункере. От операций уклонялся под любыми предлогами — лишь бы не брать в руки скальпель, лишь бы не видеть этот цирк. Нарышкина, махнув рукой на субординацию, раздала медсёстрам купальники: «Дышите, девки, пока не сдохли». В ординаторской запахло хлоркой и отчаянием.
Хлебников остался в больнице — простым хирургом без амбиций. По вечерам он всё чаще задерживался в кабинете один. Сначала чай, потом что-то покрепче. Руки не дрожали, но в глазах поселилась та самая пустота, которую лечат только забвением.
