Заславский, перебирая бумаги, бросил Сергееву коротко: «Хлебников возвращается. В хирургию. Мне плевать, как вы это устроите». Сергеев, ещё не привыкший к креслу главного, заметался. Единственная ниточка — Лариса. «Твоя сестра… она же может на него повлиять? Поговори с ней. Пусть уговорит Ивана остаться». Лариса усмехнулась, но кивнула.
В соседнем кабинете Заславский пытался воскресить пепел. «Эльвира, мы были хорошей парой. Может, попробуем снова?» Алабина подняла глаза — холодные, чужие. «Нет, Константин. Того, что было, больше нет. И не будет». Его амбиции разбились о её спокойствие.
А вечером у дома Хлебникова столкнулись две женщины. Мария и Алабина. Одна — прошлое, вторая — настоящее. Никто не решался заговорить первым. Тишина длилась вечность.
В приёмном покое тем временем разворачивалась бытовая драма. Константин Мельников, мастер на все руки, поступил с тяжёлой электротравмой. Его привезла встревоженная заказчица — молодая женщина, чью розетку он чинил. А через час в коридоре появилась жена. Увидев мужа, бледного, опутанного проводами, и рядом — незнакомку в слезах, она замерла. Вопросов никто не задавал. Ответы читались по лицам.
