Мария вернулась из столицы раньше, чем обещала. Своим ключом открыла дверь квартиры бывшего мужа и замерла. На кухне, с чашкой остывшего чая, сидела Алабина. Две женщины встретились взглядами. Тишина длилась вечность. Хлебников, вошедший следом, понял: объяснения неизбежны.
Но личное пришлось отложить. В «красной зоне» объявили аврал — поток тяжёлых пациентов нарастал как снежная лавина. Иван Андреевич переодевался на ходу, когда в ординаторской его настиг Заславский. Без предисловий: «Вам предлагают вернуться на военную службу, Иван Петрович. Полковник, госпиталь, полный пансион. ЦКБ вам больше не по силам. Уйдите красиво». Хлебников молча затянул маску. Ответом был разворот в сторону операционной.
Мария, не получив ответа от бывшего мужа, прижала к стенке Кирилла: «Твой отец и Алабина? Сколько это длится? Почему я узнаю последней?» Сын мялся, подбирая слова, но правда уже висела в воздухе, готовая упасть тяжёлым камнем.
А Хлебников в это время боролся за жизнь очередной пациентки. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Здесь, у стола, он был там, где должен быть. Остальное — потом.
