Диагноз Гонтаря рухнул на Хлебникова, как стена старого дома. Агрессивная саркома — слова, от которых стынет кровь даже у того, кто каждый день видит смерть. Иван, не привыкший просить, начал обзванивать всех, кого когда-то считал должниками. Он достучался до боевого товарища из сирийской командировки, чей брат вёл онкологическую практику в Германии. А когда и это показалось недостаточным, перешагнул через гордость и позвонил Фалину. Враг, убийца, бандит — но у него были деньги и связи, которые могли подарить Гонтарю лишний год. Или месяц. Хлебников готов был платить любую цену, только не свою совесть — её он уже отдал за друга.
Пока Иван боролся за чужую жизнь, за его собственную должность шла тихая, подковёрная схватка. Бородина и Заславский, ещё недавно готовые грызть друг другу глотки, сели за стол переговоров. Общий враг объединил бывших конкурентов. Папка с итогами проверки, где нарушений было на три уголовных дела, легла между ними разменной монетой. «Убираем Хлебникова, — резюмировал Заславский. — Делим корпус. Остальное — потом». Бородина кивнула. Сделка состоялась.
