Галаева нанесла удар в спину, прикрываясь бумагами. В её отчёте для облздрава Хлебников представал едва ли не тираном, выжигающим калёным железом души подчинённых, а Нарышкина — профнепригодной сотрудницей, чей диплом, видимо, куплен в переходе. Донос был обёрнут в наукообразные формулировки, но суть оставалась собачьей: залей побольше грязи, авось что-то прилипнет.
Пока в кабинетах плели интриги, в палате медленно, но верно выздоравливал Кирилл. Он уже сидел, ссадины затянулись, рёбра срастались — жизнь возвращалась в истерзанное тело. И тут, словно насмешка судьбы, каталка с грохотом вкатила в приёмное отделение Наташу. Ту самую. Бывшую. Ту, чьё имя он привык проглатывать вместе с обидой. Прошлое не просто постучалось — оно ворвалось без стука.
